Когда в российской фарминдустрии появятся свои единороги

27 мая 2022
Когда в российской фарминдустрии появятся свои единороги

Пандемия коронавируса серьезно повлияла на сферу биотеха и сегмент биотехнологических инноваций. Теперь стартапам необходимо либо предлагать рынку абсолютно новые продукты, либо значительно улучшать уже существующие. Эксперты сессии «Mens Sana in Corpore Sano. Инвестируй в здоровье», прошедшей в рамках технологической конференции Startup Village 2022, обсудили, какие ниши сегодня следует занимать биотехнологическим стартапам, с какими вызовами сталкиваются компании и что делать, чтобы в биотехе появлялись единороги.

Эрик Бровко, основатель проекта «Здоровье.ру»: «Стартапы могут быть самыми разными — от разработки новых молекул до создания метавселенных для людей с хроническими заболеваниями. Мир меняется стремительно. За 2021 год в медицинские стартапы было проинвестировано 57 млрд долларов, рынок инвестиций вырос на 79% в сравнении с 2020 годом. Наблюдается беспрецедентный интерес к сфере, большой объем инвесторов.

Есть венчурный рынок, талантливые предприниматели, замечательные корпорации, растущий рынок, но при этом проектов, которые превышают оценку 1 млрд долларов, так называемых единорогов, не так много. В чем же причина? Есть четыре аспекта. Первое — это толерантность к риску и ошибкам, мы очень требовательны к себе и всегда заточены на результат. Второй аспект касается того, что на нашем рынке здравоохранения высокая доля участия государства. Есть барьеры интеграции новых технологий в практику, главные врачи боятся пробовать новые технологии. Есть вопросы и у инвесторов — как капитализировать, где колоссальные миллиардные оценки».

Вячеслав Шуленин, генеральный директор Medtech.Moscow: «Наши компании могут конкурировать на мировом рынке, потому что количество данных, которое мы отдаем компаниям, чтобы они обучали свои нейросети, в разы больше, чем то количество данных, к которому имеют доступ зарубежные игроки. Поэтому наше качество диагностирования будет в разы лучше.

Мы проводили эксперимент по направлению искусственного интеллекта в радиологии, и у нас в этом эксперименте участвует 26 компаний, это беспрецедентно. Качество точности, которого мы достигли, в разы превосходит аналоги. Эта первая ниша, где точно появятся следующие единороги, поскольку наши разработчики могут на высоком уровне конкурировать в сфере искусственного интеллекта, к тому же у нас большое количество данных».

Олег Астафуров, вице-президент по связям с государственными органами компании «Фармасинтез»: «Мы видим себя в будущем как инновационную компанию и даже поставили себе цель — войти к 2030 году в топ-100 международных компаний. Сделать это возможно, если мы будем создавать в кооперации с разработчиками и другими компаниями инновационные лекарства. Какие препятствия здесь есть? Не всегда есть нужное оборудование, кадры, но потенциал огромен. Во время пандемии коронавируса Россия очень быстро вывела вакцину, продемонстрировала всему миру, возможно, один из лучших инновационных продуктов среди вакцин для лечения коронавирусной инфекции. Если бы речь шла о том, чтобы продать эту разработку, она бы стоила точно больше 10 млрд долларов».

Ольга Филон, директор департамента доклинической и клинической разработки компании «Р-Фарм»: «Если говорить о проблемах, то можно выделить несколько. Первая — это недостаток венчурного финансирования. Такие фармгиганты, как «Фармасинтез» или «Р-Фарм», не готовы инвестировать в очень ранние продукты. Например, в Германии 4 тысячи фондов, в России, если бы не «Сколково», ситуация была бы очень грустной. С этим надо что-то делать. За последний год к нам на рассмотрение пришло много проектов от «Сколково», это радует, и останавливаться на этом пути нельзя.

Второй момент, который я бы хотела отметить, — низкая толерантность к ошибкам. Когда фармкомпания оценивает какой-либо инновационный проект, она хочет видеть проект хотя бы с 50%-м успехом. Все мы знаем, что из 10 инициированных инновационных проектов до рынка доходит не более одного. И какой бы большой и богатой ни была фармацевтическая компания, она не может себе позволить инвестировать большие средства в стартапы».

Светлана Закирова, заместитель генерального директора по исследованиям и разработкам компании «Нанолек»: «Фарминдустрия до сих пор находится, что называется, на safe side. Всем хочется взять проект, который прошел вторую фазу клиники, и желательно, чтобы он был на третьей фазе клинических исследований.

Наша компания не боится рисковать, у нас есть инновационный бюджет, и мы понимаем, что дженерики, безусловно, важны, но сейчас основной фокус — на инновационные продукты. Поэтому мы открыты для стартапов и ищем разработки, в которые сможем инвестировать».

Гермес Чилов, генеральный директор компании «Фьюжн Фарма»: «Фармацевтика, в отличие от других индустрий, например IT, требует много времени от идеи до рынка. И 10 лет от идеи для рынка — для нас хороший тайминг. Если сравнивать со сферой IT, то там время от идеи до работающего решения — год или два. Если посмотреть на то, сколько проходит времени от идеи до единорога, то в фарминдустрии это в разы дольше, чем в IT. Так что оптимистичная оценка: нужно подождать еще лет 20, чтобы увидеть уверенный ландшафт из единорогов (в фарме)».